Ефимовой Ольги Дмитриевны давно уже нет с нами. Но ее дочь, Наталья Васильевна Дмитриева, бережно хранит в семейных альбомах немногочисленные фотографии мамы. Фото, где она, молодая и красивая, в Ленинграде, в окружении подружек. Фото, где она с мужем и детьми, возле цветущих георгинов на любимом острове в Питкяранте, за своими изумительным вышивками, с внуками… Альбом «1940­1990 гг. Ленинград» содержится в идеальном порядке. По нему можно проследить жизнь нескольких поколений семьи Ефимовых. Еще несколько альбомов и пакетиков с фото хранятся отдельно.

А самым ценным – бесценным! – является документ, который из­за своей хрупкости напоминает бабочку с истонченными неровными крыльями. Два крылышка жизни... Это – удостоверение эвакуированного из блокадного Ленинграда. С ним люди, выжившие в блокаду, уходили из города Дорогой жизни.

...Село Александровка, Воронежская область. Маленькой девочкой Оля, пятый ребенок в семье, пасла гусей. Потом пошла в школу. Жили неплохо, отец и мать были очень работящими. Дом «под железом» стоял, даже лошадь была. Это Ольга запомнила потому, что их учитель часто просил у родителей лошадь – съездить в райцентр. Вот за лошадь да за добротный дом их и сослали в Вологодскую область – раскулачили. Осталась в Алекандровке только старшая замужняя сестра.

Тяжелые условия жизни на Вологодчине заставили искать другие места, где можно было работать, чтобы прокормиться. Так Ольга попала в Ленинград – подалась в няньки. Скромная девочка, с детства наученная вести хозяйство и умеющая обращаться с детьми, полюбилась хозяевам. Были они люди добрые, растили одного сына Юру. Поэтому через год такой жизни отправили Олю в школу. Благодаря этим людям она закончила 7 классов.

Потом Оля стала жить самостоятельно: устроилась на фабрику «Красный треугольник», сняла комнатку в коммуналке на Большом проспекте, у тети Насти. В другой комнате жил еще один квартиросъемщик – молодой сварщик Василий Ефимов. Они полюбили друг друга и вскоре поженились. А через год грянула война.

Василия, как дипломированного сварщика, отправили в Архангельск, работать для фронта. Ольга осталась одна, ей предстояло вот­вот родить. Вряд ли она выжила бы, если бы не та самая тетя Настя, которая помогала молодой женщине всем, чем могла. Ольга в составе молодежных отрядов дежурила в городе, сбрасывала с крыш «зажигалки». На фабрике шила из брезента плащи для фронта. Как беременной, ей давали чуть больше хлеба, чем другим. А потом родилась первая дочка, Танечка.

Есть стало совсем нечего. Наступил лютый холод. Прежде чем сжечь стулья, с них соскабливали клей и варили его, хлебали, обжигаясь, эту воду. Как им удалось протянуть до эвакуации – одному Богу известно. И все же Танечка не вынесла.

Уже переправленных через Ладогу, блокадников рассадили по вагонам и отправили на Вологодчину. В поезде малышки и не стало. Детский трупик с трудом вынули из рук Ольги, и на одной из станций положили на целую «поленницу» из неподвижных тел…

Не задержавшись на Вологодчине, Ольга уехала к мужу в Архангельск. В 1943 году у них родилась дочь Наталья. Потом, с разницей в два года, появились на свет еще одна дочка Татьяна и сын Петр. А через много лет народилось шесть внуков, потом девять правнуков. И большинство из них стали врачами.

Василия Михайловича не стало в 1993 году, супруга пережила его на 8 лет. Дети помнят ее очень отзывчивой и хозяйственной. Еще когда они жили в любимом деревянном финском доме на заводском острове, Ольга Дмитриевна ночами просиживала за швейной машинкой. Муж ворчал, мол, не порти зрение. А жена в ответ: «Беременным нельзя отказывать!» Все будущие мамочки шли к ней, такие она детские уголки с тончайшей вышивкой ришелье умела мастерить!

Однажды в конце 50­х годов на Пусунсаари случился большой пожар. Полыхали штабеля бревен. Дом Ефимовых стоял недалеко. Примчавшиеся на помощь люди в мгновение ока помогли перетащить все вещи, даже картошку из подпола вынесли и бережно ссыпали в сторонке! Дом, к счастью, не пострадал. Но огненные головешки с оглушительным треском разлетались далеко вокруг, долетая до нижней Заводской улицы. И пока тушили пожар, Ольга Дмитриевна то и дело падала в обморок. Огонь и треск безжалостно забросили ее в прошлое – в горящий Ленинград.

Много она рассказывала своим детям и внукам про детство, про раннюю юность, как жила и училась в Ленинграде. И всего пару слов обронила про войну и блокаду. Не могла об этом ни говорить, ни слышать – сразу плакала. Боялась бередить навсегда раненое сердце.

 

Наверх