О блокадном детстве Эмиль Петрович Кикербиль помнит мало, хотя вместе с мамой Вероникой Антоновной и старшей сестрой Валентиной прожил в Ленинграде все время, пока длилась осада.

- Что я могу рассказать? Когда началась война, мне всего три года было. Да, наверное, это и хорошо, что не помню блокаду, - считает Эмиль Петрович. – Нас, маленьких, на улицу почти не выпускали, мы с сестрой все время дома сидели. Отец умер. Мать говорила: вышел из дома и не вернулся. До сих пор не знаю, что с ним сталось. Время тогда такое было. Что угодно могло случиться.

Больше воспоминаний у Эмиля Петровича сохранилось о послевоенной жизни в Ленинграде: как пошел в школу, как изо всех сил старался быть взрослым, как дрались с мальчишками класс на класс.

- Был у нас в классе мальчик из еврейской семьи – Зяма. Мы с ним дружили. Он идет в школу, мне лишний бутерброд несет, потому что я за него заступался всегда, - рассказывает Эмиль Петрович.

Многое забылось со временем, но один эпизод из послевоенного детства накрепко врезался в память. До сих пор он со смешанным чувством удивления, восхищения и горечи вспоминает, как ленинградские старушки, пережившие все ужасы блокады, делились хлебом с пленными немцами, восстанавливавшими разрушенную пожарную часть неподалеку от дома, где жила семья Кикербиль.

- Если какая-нибудь бабушка мимо идет, хлеб несет, то обязательно отломит кусок и немцу отдаст, - вспоминает Эмиль Петрович. – А для нас, мальчишек, немцы игрушки делали. Иной раз кто-нибудь из пленных подзовет к себе и подарит поделку. Мы к ним спокойно подходили, не боялись совсем.

Учился Эмиль не так, чтобы очень хорошо. Да и какая тут учеба, когда все время есть охота.

- Когда была карточная система, приходилось туго. Мать в то время работала дворником. Когда карточки заканчивались, она по знакомству в магазине брала продукты в долг. И иногда получалось так, что новые карточки еще только выдают, а мы их уже до того проели. Потом карточки отменили, и стало полегче.

Окончив 7 классов, четырнадцатилетний Эмиль пошел работать. Начинал учеником электромонтера на шинном заводе, потом получил рабочий разряд. Но долго на одном месте оставаться не мог, в свое время поездил по стране. Работал даже в Узбекистане. Оттуда и в армию пошел.

Кстати, именно в армии Эмиль Петрович узнал, что означает его фамилия и как пишется она на самом деле.

- Как-то раз во время службы подошли ко мне два парня. Спрашивают, мол, эстонец? Я говорю, отец из Эстонии был. Вот они мне и объяснили, что фамилия моя должна звучать по-другому – Кикерпиль, и означает она что-то вроде музыкальной ягоды. Тут-то я и вспомнил, что у нас сохранилась открытка, адресованная отцу. Там действительно значилась фамилия Кикерпиль. Я на это не обращал внимания раньше. Оказалось, что, когда меня регистрировали, ошиблись и вместо буквы «п» в фамилии написали «б».

Я знаю, что у меня были родственники в Эстонии, но я с ними никогда не встречался. Сводную сестру по отцу Нелли видел только на фотографиях. Последнее время она жила на Украине, но связь с ней давно прервалась.

Через некоторое время после возвращения из армии Эмиль Петрович устроился на работу в «Севзапэнергомонтаж» и был отправлен в Архангельск. Там он остепенился, обзавелся семьей.

В Карелию Эмиль Петрович приехал в 1972 году. Поработал в Кондопоге, потом поехал на строительство АЭС на Кольском полуострове, а через пару месяцев вернулся на карельскую землю, но не в Кондопогу, а в Питкяранту. Тут ему дали квартиру. Вскоре в Питкяранту из Архангельска приехала жена Александра Васильевна с двумя маленькими дочками Светланой и Еленой. И семья Кикербиль осела в Питкяранте.

- После Архангельска, где только треска и была, мы сюда приехали, как будто в рай попали. В Питкяранте можно было и колбасу, и яйца без проблем достать. А потом и здесь из магазинов все пропало, - улыбается рассказчик.

Работа в «Севзапэнергомонтаже» была связана с постоянными командировками, и Эмиль Петрович решил найти место поспокойнее. Проработал около года на заводе в лесном цехе, а потом устроился в «Питкярантское карьероуправление», где и трудился до самой пенсии.

- Раньше, когда только на заслуженный отдых вышел, я круглый год жил на даче, даже зимой. Рыбачил, в лес ходил. Теперь только на лето с женой на дачу переезжаем. Хотя, если б здоровье позволило, то и сейчас бы с удовольствием постоянно жил на природе, - говорит Эмиль Петрович.

А когда спрашиваешь, нет ли проблем, не нужно ли помочь, только рукой машет:

– Дети, внуки рядом. Мы им стараемся помогать, они - нам, и все у нас хорошо.

Наверх