Нина Михайловна Пастернак. Ниной эта женщина стала, когда начала учиться в Петрозаводске на киномеханика. А фамилию Пастернак получила еще позже, в замужестве.

Когда же она родилась, ее назвали Ильми­Тююне Коскелайнен. Проживало тогда семейство Михаила Даниловича Коскелайнена во Всеволожском районе Ленинградской области, в деревне с романтичным названием Гавань. Кроме малышки Ильми, были в семье старшие дети – дочь и сын.

Глава семьи был зампредседателя колхоза, да не долго. В 1937 году стал «врагом народа», его арестовали и на третий день расстреляли, но об этом семья узнала лишь десятилетия спустя. Вот с таких событий и началась жизнь девочки Ильми. Но воспоминания ее, конечно, датируются более поздним периодом…

- Я помню сплошные переезды. В 1941 году нас вывезли из Гавани в другую деревню ­ Кискилево. Приезжаем, а там все плачут, паника – война началась! Пока решался вопрос, кого и куда дальше везти, замкнулось кольцо блокады, и мы оказалась в нем.

Ютились мы в маленьком домике. Маму сразу определили на тяжелую работу – для города надо было заготавливать дрова. Она сильно болела.

Немцы все время бомбили, артобстрелы были один за другим. Наш дядя научил нас: как только начинается, сразу ложитесь и не поднимайте головы! Только засвистит в воздухе и раздадутся первые взрывы, мы, дети, падали на пол. В окнах осколками выбивало стекла, вся печь была побита, а мы лежали, не шевелясь, пока не стихнет.

Как врагов народа нас должны были выселить подальше от Ленинграда. Загрузили в вагоны для перевозки скота на Варшавском вокзале, да на неделю так и оставили. Есть нечего, пить тоже. Между обстрелами мы выбегали, чтобы чего­нибудь добыть. Помню, как бегу я через трамвайные пути с чайником, и вдруг опять обстрел. С чайника крышка слетела, мне хочется подобрать, но мама кричит: «Скорей, беги! Бросай все!» А я реву и не знаю, что делать, все страшно – и обстрел, и без чайника остаться.

А потом – грузовики на Ладоге. Озеро страшное, все в черных дырах. Мама нас троих обняла, как наседка, просит: «Только не смотрите, не надо!» Да как же не смотреть, когда кругом все взрывается! И вдруг наша машина в сторону шарахнулась – грузовик, что ехал впереди, под воду ушел. Я и посмотрела. До сих пор порой эти узелки на черной воде у меня перед глазами всплывают…

Опять вагоны­-телятники. Нас везут в Сибирь, целый месяц в пути! Нары в два яруса. Рядом со мной лежит какая­то старушка, я замечаю, что она давно не шевелится. Тихонько толкаю ее и спрашиваю у мамы, почему бабушка такая холодная, сильно замерзла? Мама говорит, что старых людей кровь не греет, и отвлекает меня.

Везли нас с редкими остановками, поэтому мертвая бабушка долго рядом ехала, пока ее не выгрузили из состава вместе с другими покойниками.

Сибирь, деревня Топол возле речки с таким же названием. Местные от нас шарахаются – финны, враги народа! Но свет не без добрых людей. Одна бабуля пустила пожить в свою баньку, мы там всей родней, вшестером, уместились. Я в школе стала учиться, а старшие – работать за палочки­трудодни.

Морозы за сорок градусов, а у нас с собой ничего теплого. Голодали страшно. Как стало тепло, всю траву, что под ногами находили, ели. До сих пор мне кажется, что эта зелень впиталась в меня и с кожи не сходит...

Когда в деревне узнали о победе, на улицу из клуба вынесли столы, самовар, музыка играла. Все обнимались, радовались, забыв и вражду, и обиды. А мама плакала – куда нам возвращаться?

В Ленинград нас не пускали. До 1947 года мы в Сибири жили, а потом приехал кто­то из начальства и сказал, что нам разрешают отбыть на родину – в Карело­финскую республику. Мама возмутилась: «Наша родина – Ленинград!» Но мы объяснили ей, где что находится, и она согласилась поехать, все ближе к родным местам.

Карелия встретила нас добром. Правда, пока до поселка Кудома, своего будущего места жительства, добрались, пришлось еще страху натерпеться. Перед мостом через реку Сяпся такой крутой спуск, что водитель машины, в кузове которой нас перевозили с другими семьями, остановился и сказал, чтобы мы вышли. Но мама снова нас крепко обняла, и полетели мы с этой горы, как с крыши…

В мирную жизнь, наполненную тяжким трудом, добросовестной учебой и новыми людьми.

 

Наверх