Наша семья, Арикайнены, жила на хуторе в селе Рохма под Парголово: отец, мать, пятеро сыновей и я – самая маленькая. Когда началась война, мне было пять лет. Помню лишь непреходящее чувство голода, а больше – ничего.

Мелькают обрывки длинного пути: сперва через Ладогу, потом в товарняках в Красноярский край. Нашу семью довезли до Таежного – поселка золотопромышленников. И тут семья распалась: отца отправили в армию в Ростов, двух старших братьев Михаила и Фому отправили в пункт под названием Маклаково. С мамой осталась я и еще три брата. Но мама, не выдержав голода и лишений, умерла.

Меня удочерила семья старичков-эстонцев. Брата Семена приютили в Таежном, в одном из домов. Тойво и Эйно отдали в детский дом, откуда они сбежали. Тойво очень хотел прорваться в Ленинград, но попал в Москву. Там его поймали и отправили в Ростов, где он и жил до совершеннолетия. А с Эйно случилась беда – он побежал из детского дома в другую сторону, в лес, где рыскали стаи волков. Потом люди нашли его шапку и валенки…

В семье моих старичков говорили только по-эстонски, сама я – по-фински. Каково же мне было, когда пришло время идти в школу! Ничего не умея сказать по-русски, я не отвечала на устные вопросы, мне давали задание на листочках, и я писала ответы. В школе я всем говорила, что мое имя Галя, хотя по-настоящему меня звали Хельми, Хельми Фоминична. Перед тем, как мне выдали паспорт, одна женщина посоветовала мне поменять имя, я послушалась и стала Галиной Филипповной. Потом уж не раз пожалела об этом – мне говорили, что имя менять нельзя, отвернется от тебя твоя удача.

До 1975 года я не знала никого из своей родни, помнила, что были когда-то братья. А потом меня разыскал Семен, который стал Степаном и жил в Петрозаводске. А встретились мы с братьями в Питкяранте, где, оказывается, жил Фома.

Я не помню даже вести о победе, ведь там, в Таежном, не было ни радио, ни электричества, мы узнавали новости с большим опозданием. Помню только работу, работу, работу.

Побывав в 1978 году в родных местах, мы застали там целый ряд дач метростроевцев и сруб от нашего колодца.

 

Наверх