Не меряйте днями блокаду –

Масштаб измеренья не тот.

В кошмарах блокадного ада

И время замедлило ход…

А смерть, торопясь, собирала

Добычу в свой черный ковчег –

Той страшной зимой умирало

В минуту по пять человек!..

Это строчки из стихотворения Анатолия Молчанова, который тоже пережил блокаду. Его книга хранилась у Нины Сергеевны Стахно – участницы Великой Отечественной войны. «Здесь все правда, - говорит она, - так мы и жили в Ленинграде». И рассказывает дальше…

- Родилась я в Харькове, а когда мне было 5 лет, наша семья переехала в Ленинград. Этот безумно красивый город стал мне родным. В июне 1941-го, когда началась война, мне исполнилось 16 лет. Предприятия, школы, учреждения – все стало закрываться, эвакуироваться. Уезжали целыми семьями, а наша осталась. Во-первых, мама была направлена на оборонные работы под Ленинградом, во-вторых, сестру как работницу Госбанка оставили в городе. Сотрудники банка дежурили там круглосуточно. Папа болел астмой, на фронт его не взяли. Он трудился на табачном заводе.

Жизнь превратилась в кошмар – голод, темнота, холод. В Ленинграде не осталось ни кошек, ни собак – всех съели голодные люди. Папа съел своих канареек. Чтобы получить по карточкам свои хлебные граммы, мы простаивали ночами очереди в мороз. Не все выдерживали, люди падали прямо на землю и умирали. Но мы и к этому привыкли…

Один случай врезался мне в память. Шла я по мосту и увидела два грузовика, кузова которых были до верху наполнены …детскими телами. Всю жизнь эта страшная картина всплывает у меня перед глазами. В том голодном 1942 году умерли мои бабушка и папа.

Я окончила курсы монтеров-спайщиков, работала на телефонном узле, который снабжал связью весь город. Из-за бомбежек постоянно случались обрывы сетей, а мы их восстанавливали. Спали там же, где работали, не раздеваясь. Однажды пошли с подружками в столовую за шпротами. И вдруг на наших глазах в идущий трамвай попал снаряд. Кругом раненые, части человеческих тел, крики, стоны. А мы – вот ужас-то! – смеемся, как сумасшедшие! Так, давясь дурным смехом, и побежали прочь. Тут из-за угла неожиданно вышла лошадь и громко фыркнула. Мы так перепугались, что вмиг умолкли. Добрались до столовой и, наконец, заплакали…

В победу мы не прекращали верить ни на миг. И мы очень любили свой Ленинград, весной выходили на улицы и старались убрать город. Прорыв блокады был для нас великой радостью, я всю жизнь отмечаю 27 января как наш, ленинградский, День Победы.

 

Наверх