­ Я мало помню отца. Он прошел Зимнюю войну, вернулся домой. А я тогда очень хотела в школе учиться, тем более что все мои подруги уже сидели за партами. Папа, бывший в довоенной жизни учителем, ходил в школу договариваться. Я дом закрыла, раз взрослых никого не было, и играла во дворе с другими детьми, когда он вернулся из школы и сообщил, что меня не взяли, потому что еще маленькая. Как я рассердилась! Как швырнула со всей силы ключ на землю, так хотелось учиться!

Началась Великая Отечественная война, и моего отца, Степана Ивановича Сеппенена, призвали на фронт. К тому времени, как нашу семью эвакуировали, а это было 4 апреля 1942 года, мы оставались единственными жителями деревни в пригороде Ленинграда. Я была самым старшим ребенком – мне было 8 лет, братьям по 7 и 5, а сестренке всего два дня. Вместе с нами эвакуировалась в поселок Борки, что недалеко от Петергофа, и бабушка. Вещей в дорогу мы набрали, конечно, много, даже корову с собой взяли. А вот довезти удалось далеко не все. Корову по пути забрали в воинскую часть. Правда, оформили соответствующие документы, и после войны нам выдали другую корову.

В Борках мы прошли через все испытания блокады: голод, холод, смерть. От голода умерли бабушка, брат и маленькая сестричка. Маме выдавали карточки, она бегала получать продукты – по 125 граммов хлеба на каждого, и хорошо, если приносила. Бывало, что и ничего не давали, по неделе сидели голодные, даже крошечки во рту не было. До сих пор помню, как бабушка делила свою скудную порцию между внуками. А мы были детьми, не понимали происходящего и брали у нее еду, ведь кушать очень хотелось.

Однажды маме удалось обменять золотое кольцо на курицу. Я ее варила, и вдруг в дом зашла какая­то женщина, выхватила курицу прямо из чугуна и бросилась бежать. Я за ней следом, босиком по снегу, да куда там! Разве могла восьмилетняя девчонка справиться со взрослой? Мама пришла домой, а мы ревем в три ручья, до того обидно было!

Потом нас отправили в Тюменскую область. Тогда же пришло сообщение о том, что отец пропал без вести. Какое­то время мы жили в поселке Сухоруково, мама работала в колхозе, мы с братом помогали. Женщины ходили за плугом, а мы, дети, водили под уздцы лошадь по полю, еще картошку собирали. Детей в поселке хватало, но я не помню, чтобы мы собирались вместе, играли. Рано нам повзрослеть пришлось, тогда совсем не до игр было.

Потом нас почему­то перевели в поселок Урманный, на соседнем берегу. Там мама работала в детском доме, я ходила в школу, успела окончить три класса. Жили как все: получали по карточкам хлеб, искали пропитание, хорошо хоть рядом Обь была, а в ней – рыба. А еще нам везло: то хозяйка дома, где мы жили, молока даст, то картошкой кто­то поделится.

Помню, как по почте пришло сообщение о Великой Победе. Мы носились по всему поселку и кричали: «Ура! Победа!». А потом не миновала нас доля всех ингерманландцев: назад в Ленинград никого не пустили.

Нас поселили в Ленинградской области, мама работала дояркой, пока воинская часть из деревни не ушла. В 1949 году мы уехали в Карелию, в Мийнала. Я училась в вечерней школе. Правда, не сразу пошла. Мы же финны, по­русски практически не говорили, вот и прятались от людей. Мама работала в совхозе, много болела, и я помогала ей. Два года работала просто так, потом руководство настояло на официальном оформлении. А вот школу окончить так и не удалось. Надо было экзамены за 8 класс сдавать, а меня в это время отправили в Сортавалу учиться на бригадира. Эх, кто бы сказал, что наш совхоз развалится, ни за что не поверила бы!

Потихоньку налаживалась послевоенная жизнь. Мама встретила мужчину, родила от него дочку, но замуж не вышла. Он предлагал уехать к нему на родину, а я воспротивилась. Мне в то время уже 16 лет исполнилось, и я очень ждала отца, надеялась на его возвращение. Так маме и заявила: ты, мол, езжай, куда хочешь и с кем хочешь, а я здесь останусь, и когда отец вернется, все ему расскажу. Не вернулся. Я хотела в военкомат написать, узнать о его судьбе, но мама не разрешила, боялась репрессий. Уже в Салми я встретила друга отца, который вместе с ним воевал. Он и рассказал, что когда отец взлетал на самолете­амфибии, их подбили немцы, добраться до берега никому не удалось...

Мирная жизнь была сложная, но насыщенная и веселая. В 1956 году я вышла замуж, работала, родила троих сыновей. Сейчас у меня пять внучек, один внук и пять правнучек, и я молюсь только о том, чтобы на их веку не случилось войны.

 

Наверх